Большевики не тронули только центральную залу и семь комнат, выходящих в нее. Неизвестно, для каких целей эти комнаты планировались изначально, но Владимир без особого стеснения разместил в них спальни, а залу превратил в столовую. Антону досталась комната на втором этаже - что его вполне устраивало.
Со своего наблюдательного пункта Антон пытался почувствовать скрытую гармонию семи комнат - безо всякого, впрочем, успеха. Почему так? Одни вещи легко цепляются одна за другую, словно части паззла, а другие, как не бейся, не укладываются. Что бы, интересно, сказал об этом дон Хуан?
Кассета кончилась, и пока Антон переворачивал ее, он успел услышать, как Поручик, подпрыгивая, кричит:
- Ромка, помнишь новогоднюю дискотеку?
- Я же никогда не любил дискотек, - ответил Роман.
- Ну да, - сказал Андрей, - ты тогда был комсомольским боссом.
- Я тоже, - сказал Владимир, - ну и что?
Он тоже уже подпрыгивал, напевая: "Синий, синий иней лег на провода".
- А помните, мы тогда анекдот сочинили и Кларе Петровне хотели еще его рассказать? - спросил Поручик. - Про то, как выходит Леонид Ильич, достает текст речи и читает, - Поручик на секунду замер и скорчил рожу, имитируя покойного генсека: "Дорогие товарыщи, вас никогда не били мокрым веслом по голой пиз... простите, я случайно надел пиджак поручика Ржевского". Идеальный анекдот, точно.
Антон перевернул кассету и включил плейер. Ради одного этого стоило ехать сюда. Тупой анекдот, сочиненный пьяными восьмиклассниками черт-те сколько лет назад, открывал правду: существовал изначальный мир, в котором жили все герои анекдотов, выходя оттуда то в одну, то в другую шутку. Юлик Горский рассказывал ему в свое время про универсальный мир идей ("сокращенно он должен называться универмир, наподобие универсама", - предположил тогда Саша) и, видимо, даже у Поручика было ощущение этого мира.