Все началось с телефонного звонка. Мила спросонья взяла трубку и услышала мужской голос, сказавший:

- Солнце восходит над Стаунстоуном, - и тут же гудки, словно кто-то ошибся номером.

Поначалу ей показалось, что сон продолжается. Она недоумевающе смотрела на трубку. Конечно, сон. Что же это еще могло быть. И только днем, уже на третьей паре, она вдруг вспомнила этот голос - и узнала его. Это был голос Дингарда, одного из королей.

Сигналы следовали один за другим. Иногда это были телефонные звонки, иногда - рисунки на лестничной клетке, таинственно исчезавшие на следующий день, иногда - контуры облаков в окне. Она никому не говорила об этом - она вообще, кроме одного раза, никому не рассказывала о Семитронье. Никому, кроме Алены. Но и с Аленой теперь все было кончено. Даже в перерывах между лекциями они старались не замечать друг друга. Элеонор все еще жила в своем замке, но за последний год Мила и Алена не заговорили друг с другом ни разу.

Уверенность крепла в ней. С самого начала она знала: Семитронье не было вымыслом, в том смысле, в каком оказываются вымыслом детские сказки. Это была правда - иная правда, сокрытая от всех, кроме нее и Алены. А теперь, после алениной измены - от всех, кроме нее. Где-то в иных пространствах и, может быть, временах существовали семь огромных камней, существовал замок с семью башнями, украшенными символами планет; существовал иной мир. Она одна знала ход туда - и вот теперь, словно в благодарность за многолетнее терпение, двери приоткрылись, и дыхание этого мира коснулось весенней Москвы.